Весной он работал в поле, пахал на быках землю перед севом, который заканчивался уж на исходе мая. Потом косил сено на лугах, в июле-августе косил хлеба крюком, потом копал картошку. Рабочих рук на селе было мало – женщины, старики, подростки, потом инвалиды из госпиталя приходить стали.

На фронт Алексея Утенкова взяли осенью 1943 года. Четыре старших брата уже воевали, один из них, Яков, погиб в Брянских лесах, и мать, провожая младшего, так убивалась, так долго шла за телегой, увязая чунями в дорожной грязи.

Что вещало материнское сердце? В первом же бою под Гомелем 3 декабря смерть реяла и над ним – и справа, и слева. Батальон наступал на позиции врага. Увязая в снегу, бойцы продвигались вперед. Вражеский огонь был таким плотным, что Алексей одновременно получил две раны. Осколок мины глубоко прорезал шею, а пуля раздробила ключицу.

Госпиталь, в который его привезли, находился в Ефремове. Вот было радости-то! Ведь дом совсем рядом. Когда мало-мало окреп, отпросился у врача домой. Шагал, не чувствуя усталости, по знакомой дороге, глядя, как на родных и близких, на всех встречных, провожаемый взглядами женщин, думающих, что кому-то повезло, чей-то солдат возвращается… Пожилино прошел, Кукуй, Кочкино, Старогольское… И подвезти некому, ни машин, ни телег попутных.

Несколько раз ходил из Ефремова в родные Пасынки выздоравливающий рядовой Утенков. Ему едва 18 исполнилось.

После госпиталя направили Алексея в танковое училище, располагавшееся в городе Владимире. Четыре с половиной месяца курсов, и вот он уже командир орудия в экипаже Т-34, в самом пекле боев на знаменитом Сандомирском плацдарме, где гитлеровцы так старались удержаться, взять реванш, повернуть ход войны.

Участвовал наш земляк в освобождении Варшавы. В бою под городом Кюстрин на Одере их танк был подбит. Парнишка из «гитлерюгенд» в подворотне с фаустпатроном…

– Эти фаустпатроны там, на улицах, штабелями лежали, – говорит Алексей Сидорович, – каждый мог взять и пулять по нам.

Башня танка была повреждена, и почти все в экипаже получили сильные контузии. 4-5 дней в медсанбате – и в строй. За это время и башню на их танке заменили. С другого подбитого сняли.

И снова вперед, в глубину логова фашистского зверя. На этом пути старший сержант Утенков участвовал во взятии сорока городов и крупных селений – так говорится в Благодарности Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина, полученной им.
– Алексей Сидорович, – спрашиваю ветерана, – вы были командиром орудия, от меткости вашего огня все зависело. А вам случалось подбивать немецкие танки?

– Против танков нам как-то не доводилось действовать. Нас все против пехоты направляли, на прорыв укреплений, на батареи приходилось идти. Конечно, были у меня и недолеты, и перелеты, все-таки стрелять на движущемся танке не просто, но и точь-в-точь попадал часто. И в скопление противника, и в орудия, и в доты, и в здания, в которых прятались фашисты. Так что немало этих арийцев отправил я прямой дорогой к их валькириям.

– А меня судьба, как будто хранила, – продолжает ветеран, – ведь возьми тот осколок под Гомелем несколько миллиметров в сторону и перерезал бы мне горло, возьми та пуля чуть ниже – и пробила бы сердце. А в Кюстрине? Запросто мы все могли так в танке и остаться. А сколько еще было таких случаев…

И еще об одном он нам рассказал.

Шел ожесточенный бой в Берлине у Бранденбургских ворот. От интенсивной стрельбы башня танка заполнилась газом. Не продохнуть. Так часто бывало, и Алексей в таких случаях немного приоткрывал люк, чтобы дым вытягивало. А на этот раз, видимо, загазованность была чрезмерная, он его совсем открыл и на стопор поставил.

– Вот по крышке люка и стебануло снарядом, – говорит А. С. Утенков. – Взрывная волна ушла вверх и в стороны, а нас всех оглушило основательно. Я даже без памяти был.

С войны Алексей Сидорович пришел с орденами Славы III степени, Красной звезды, медалями «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией». К этим наградам позднее добавилась медаль «За доблестный труд». После службы медкомиссия присвоила ему третью группу инвалидности. Но он вскоре от нее отказался. Доплачивали за группу очень мало, а каждый год надо было ездить в областной центр, в Орел, подтверждать ее.

Он окончил курсы трактористов и стал работать механизатором в родном колхозе «Восход». Был звеньевым по выращиванию кукурузы, о картофеля. Выйдя на пенсию, перебрался к детям в Ефремов.

И вот теперь, получив один миллион 89 тысяч рублей субсидии, приобрел старый танкист в конце минувшего года двухкомнатную квартиру со всеми удобствами на улице Школьной, рядом с жильем сына Михаила.

– Отремонтировали уже, скоро перееду. Спасибо Родине и власти. Обидно за тех, кто не дожил.
 

{jcomments on}